Первая часть: «Сердце на скалах»

Here it is, my moment of zen:

Вообще, до похода я катался на лошадях только в прокате, суммарно часов шесть. Прокатные лошади, если не брать в расчёт первого офигительного ощущения большой живой туши под тобой, которая двигается и реагирует на твои действия, сводятся к следующему. Они все приучены к простым командам. Если бьёшь их пятками, они начинают идти вперёд, если тянешь за повод, останавливаются. Если плавно, но сильно тянешь его назад — начинают пятиться. Движение рук вправо-влево (плюс пинание противоположной ногой) и соответствующее натяжение повода воспринимается лошадью как просьба повернуть. Как вариант, можно просто тянуть на себя одну из рук. Изначально лошадь начинает шагать. При шагании на лошади надо сидеть мешком. Более активное пинание лошади пятками и цокание приводит к тому, что лошадь пускается рысью (в фазе движутся ноги, расположенные по диагонали, т.е. ноги и справа, и слева движутся в противофазе; 16 км/ч). При рыси надо привставать на каждый такт. Можно и также сидеть мешком, но это неприятно и лошади, и тебе, поэтому лошади ожидают, что ты будешь это делать, так что более чёткое выполнение привставания — залог поддержки лошадью чёткой рыси. При большем ускорении лошадь переходит в галоп (все ноги в фазе; 40 км/ч). Лошадь при этом думает и ведёт себя как если ехать на машине. То есть, едешь спокойно по двору, осматриваешься вокруг — это, типа, рысь. Выехал на проспект, мысль «всё, погнали» — это галоп.

При этом с прокатными лошадьми важна конгруэнтность. То есть, лошади, как бы они ни отличались нравом, любовью к бегу и т.д., всегда чувствуют, насколько всадник опытный и уверенный в своих действиях. Если ты хоть раз сделаешь неадекватную просьбу или дашь противоречащую команду, лошадь станет с намного меньшей охотой реагировать на последующие. Это жутко удручает, потому что в манеже и так нечего делать кроме бега по кругу. А так ещё приходится напряжённо следить за качеством своего привставания (что просто физически утомительно) и очень пристально заставлять лошадь делать то, что нужно. Не идёт влево, так надо сильнее её пнуть, сильнее и настойчивее натянуть повод, всё-таки обойти препятствие с этой стороны, а не с той, и так далее.

При этом при всём, если продолжать аналогию с машиной, прокатные лошади в манеже — это как езда на переднеприводных простых машинах по асфальту в городе. Комфортно и безопасно, но совершенно не представляешь себе, на что они способны, плюс боишься с этого самого асфальта особо уехать. Однако, для нагруженных натренированных походами лошадей не составляет проблемы перейти, например такое:

Или пройти вот по таким камням через реку (у моего отличного двадцатипятилетнего мерина, правда, поехала нога):

Очень неожиданной и интересной вещью для меня была привычка коней очень чётко ждать пока их по приезду на место полностью расседлают и снимут уздечку, а потом валяться на спине, выгибать и разминать её.

Вот такие горы проходятся спешившись — на всякий случай. Держишь коня за верёвку-чёмбур, идёшь перед ним метрах в полутора, а он очень чётко держит дистанцию, приостанавливается когда надо и идёт за тобой. Конюх эту горку прошёл верхом.

Конная часть длилась 10 дней. В первый день мы шли только час. На второй день почти пять, и я думал умереть — напрочь, до жуткой боли и эндорфинов, отбил в области паха ноги железками в седле (сёдла были туристические, а не спортивные, как в прокате). Так же шли и дальше — примерно по четыре часа с перекусом посередине. Лошадям всё время пути не дают пить, а также просят не давать есть. Первый час они проходят через все ручьи и высокую траву полностью индифферентно. На второй начинают легонько пытаться пригнуться, а после третьего уже тянут голову вниз изо всех сил и прицельно выхватывают, не сбавляя темпа, отдельные сочные растения. По приезду на стоянку коням дают припасть к ручью. Выпивают, по ощущениям, ведра по два-три.

Если нужно приостановиться в пути, все дружно начинают щипать траву, с этим бороться невозможно. Очень удачно купил перед походом перчатки Roeckl. Крайне рекомендую для подобных походов. Сейчас вожу в них машину. Они лёгкие, к ним моментально привыкаешь, и при этом они совершенно не скользят. Можно очень легко развязывать узлы и крепко держать верёвки не сжимая пальцы.

В целом поход прошёл примерно так.

Ехал-ехал, и понял смысл следующей картинки. Лошади привычно гадят прямо на ходу, приподнимая для этого хвост. Твой конь видит поднимающийся хвост, понимает, что будет дальше, и предусмотрительно отходит чуть назад. День на пятый вообще перестаёшь обращать внимание на это и на переработанную траву, которой завалено всё вокруг места стоянки.

Процессия была устароена так: первым шёл молодой конюх Альберт, за ним инструктор Татьяна, потом в линию все остальные, а замыкал процессию конюх Кушон. Вот он с пойманным сурком.

Большой проблемой был постоянный переход с шага на рысь, очень тяжёлый и для всадника, и для лошади из-за сбивания темпа. Но это было неизбежно из-за разных длин шага у коней Альберта и Татьяны. В предпоследний день жутко поругались с ней из-за того, что она обязательно хотела идти второй, вот сижу обиженный на весь мир.

Хотя в остальном поездка на лошади вводила в эдакое дзеновое умиротворённое состояние, а уж без тех же жёстких качеств инструктора поездка не была бы так хорошо организована. Так что в целом настроение было хорошее. Это я после того, как меня понёс мой мерин, испугавшись отвязавшейся поклажи. Местные лошади приучены к командам чу и дыр. Первая — вперёд, вторая — стоять. Все хором стали кричать «дыр», я — усиленно тянуть повод на себя, и конь почти сразу остановился. Просто так галопом скакать запрещалось ввиду наличия кучи нор в полях.

Вообще, лошади, помимо желания поесть и попить, крайне любят держаться вместе и подвержены стадности. Кто-то решил понести — все ускорились. Заставить коня отойти от остальных также можно только с большим трудом — буквально по полметра. Вот двух коней привязали как дежурных, а остальных пустили на поле. Кони стали истошно ржать и проситься к остальным.

Это конюх Альберт.

Ещё эти кони давно привыкли друг к другу, да плюс привыкли ходить линейкой друг за другом. Из этого следовали две неожиданные вещи. В походе правилом номер один было не подходить к лошадям сзади. Даже опытнейший и спокойнейший Кушон нервно и резко отпрыгивал в отдельных ситуациях от бывших не в духе коней, которых они с Альбертом седлали по утрам. Однако в процессе езды этой опасности не было, лошади терпели друг друга на любом расстоянии. Один раз я даже на скорости у очередного ручья въехал коленкой прямо в анус другого коня, успел вспомнить всю свою жизнь, однако это не привело ни к какой реакции с его стороны. Второй момент связан с поклажей. Вот Катя в полном обмундировании.

На лошадях по бокам висели сумки-арчимаки, а сзади — герметично закрывающиеся драйбеги. Кони постоянно вертят головой вокруг, видят это всё, но при этом совершенно не думают об увеличении своих габаритов. В спорных местах в лесу и в высоком кустарнике они выбирают дорогу через узкие места, через которые явно не смогут пройти. При этом в этот момент они, что совершенно офигительно, просчитывают дорогу на несколько метров вперёд — это чувствуется. Но просчитывают, не обращая при этом внимания на дорогу, которую выбрал конь впереди. Если того направили на оптимальную дорогу в обход, то твой конь всё равно подумает и решит пойти через короткий, но узкий путь, через который он не сможет протиснуться с арчимаками. Приходится просить его повернуть — и он очень чётко реагирует на просьбы. Вот эта живость взаимодействия с лошадью — главная причина того, почему после похода заниматься чем-либо в прокате не хочется совсем. Красоты в пути.

Алахинское озеро.

Коровы при возвращении в Джазатор.

Ну и обязательное.